Святой Серафим

 

Канонизация

3 февраля 2016 года на пятом пленарном заседании Архиерейского Собора в Храме Христа Спасителя было принято решение о канонизации архиепископа Богучарского Серафима (Соболева, † 1950).

Мощи святителя хранятся в крипте подворья Русской Православной Церкви в Софии. В храме совершаются ежедневные богослужения и молебны святителю, более подробную информацию можно найти на официальном сайте подворья.

Житие святителя Серафима (Соболева), архиепископа Богучарского

Николай Борисович Соболев (будущий архиепископ и святитель Серафим) родился в г. Рязани, Россия, 1 декабря (ст. ст.) 1881 года в семье ремесленника Бориса Матвеевича Соболева и его жены Марии Николаевны. В семье Соболевых было двенадцать детей, семь из которых умерли ещё в детском или юношеском возрасте. Николай был десятым ребёнком.

 

Большим испытанием для семьи Соболевых стала внезапная болезнь Бориса Матвеевича. Когда Николаю было шесть лет, его отец перенёс инсульт и 14 лет, до самой кончины, был прикован к постели. Вся обстановка в их доме была пронизана духом молитвы и глубокого осознания Промысла Божия в жизни человека. 

 

Ещё с раннего детства Николай слушал свою няню, как она встретила в лесу стадо волков, упала на землю и шептала молитвы Божией Матери до тех пор, пока стадо волков не удалилось.
Несомненно, что выбор Николая Соболева идти по пути духовного служения был связан с его матерью, которая желала, чтобы её сын стал священником. Будущий архипастырь был искренне привязан к матери и старался, чтобы Мария Николаевна всегда была рядом с местом, где он служил.

В 1894 году Николай Соболев был принят во второй класс Рязанского духовного училища, а в 1900 году – в Рязанскую духовную семинарию, где учился до 1904 года. Духовный сын архиепископа Серафима, архимандрит Пантелеймон (Старицкий), пишет, что ещё в семинарии Николай мечтал о монашестве, однако не хотел огорчать мать, которая желала иначе устроить личную жизнь сына. Но попытки Марии Николаевны женить его провалились.

 

После окончания семинарии Николай Соболев не мог решить, какой именно путь (брачный или монашеский, прим. пер.) выбрать. Наконец, он с матерью решили пойти в Рязанский кафедральный храм, чтобы поклониться чудотворной Боголюбской иконе Божией Матери из села Зимарово, которую ежегодно на некоторое время привозили в Рязань.

 

Но чудотворной иконы уже не было в храме – её увезли обратно в Зимарово. Только по дороге в храм они встретили друга Николая, Михаила Смирнова, с которым поделились своей заботой. „Да ты так хорошо учишься, а потом что – стать пономарём?! Ты должен поступить в Академию!” – воскликнул Михаил.

 

Николай ответил, что экзамены в духовные академии уже прошли, а кроме того, он совсем к ним не готовился. Миша тогда объяснил, что из-за ремонта экзамены в Санкт-Петербургской духовной академии были перенесены на конец августа: „Ты человек глубоко верующий, – сказал Михаил. – Уповай на Бога! Сам Спаситель тебе поможет. Уезжай, пусть даже без подготовки!”

 

Николай воспринял слова Михаила Смирнова как ответ Божией Матери на его колебания. Так вопрос о его поступлении в Духовную академию был решён.
Но поступить в Академию без подготовки было очень сложно.

 

Нужно было сдавать экзамены по догматическому богословию, церковной истории, Священному Писанию Ветхого Завета, Священному Писанию Нового Завета, греческому и латинскому языкам. Поэтому некоторые, считая, что сохранить в голове такой объём знаний невозможно, заранее отказывались от поступления.

 

А у Николая было всего десять дней на подготовку. Обладая, однако, твёрдой верой, будущий архипастырь отправился в Санкт-Петербург.

 

С его поступлением в Академию связаны два интересных случая, которые укрепили будущего иерарха в вере и оставили глубокий след в его жизни. Не имея времени подготовиться к экзамену по догматическому богословию, Николай выучил только один экзаменационный вопрос – „История догмата о Святой Троице”, и горячо молился Богу, чтобы ему выпал именно этот билет.

 

Святитель позже рассказывал, что накануне экзамена сидел в мансардной комнате Академии и плакал, искренне прося Божией помощи. Его молитва не осталась бесплодной. Николай вытянул именно этот билет и благополучно сдал экзамен.

 

Подобная ситуация была и с экзаменом по церковной истории, по которому он также хорошо знал только один вопрос – „История арианской ереси после Никейского собора”. Николай Соболев снова молился всю ночь, и его молитва снова была услышана: желанный билет выпал ему на экзамене.

 

Во время остальных экзаменов он уже не осмеливался прибегать к такой молитве, но и они были сданы будущим архипастырем вполне успешно для поступления в Академию.

 

Большим другом Николая Соболева в годы учёбы в Академии был Иван Федченков, студент старшего курса. Впоследствии Иван Федченков принял монашество с именем Вениамин, стал епископом, а затем и митрополитом.

 

Митрополит Вениамин вспоминает, что в Духовной академии все называли Николая Соболева „Колечка”. Митрополит рассказывает, что это обращение было связано с особой добротой, которую Николай проявлял в отношении к своим сокурсникам. Он свидетельствует, что все дружелюбно любили Николая.

 

При этом многие даже злоупотребляли его добротой. „Почти никогда, – пишет архимандрит Пантелеймон, – у него не оставались для потребления порционные чай и сахар, которые его товарищи беспрепятственно использовали”. Любимым занятием Николая была игра на рояле в семинарском зале и пение молитв, в том числе и собственного сочинения.

 

В эти годы с будущим святителем произошло нечто, что, без сомнения, повлияло на его дальнейший жизненный путь. После окончания первого курса Николай, вместе с матерью и младшим братом Михаилом, гостил у своей старшей сестры Варвары. Она вышла замуж за начальника железнодорожной станции Политово.

 

Однажды, когда Николай лежал на краю леса и любовался небом, к нему подбежал брат. „Варя умирает”, – испуганно закричал он. Оказалось, что у их сестры пошла кровь из носа, которую никак не могли остановить. Наполнились почти два таза крови. Варвара умирала. „Вся наша надежда в твоих молитвах! – обратилась мать к Николаю, обливаясь слезами – Отсюда до города очень далеко, и невозможно скоро вызвать врача”.

 

Тогда он, как рассказывал архиепископ Серафим позже, подошёл к Варваре, помолился и перекрестил её. Кровотечение сразу прекратилось, и сестра пришла в себя. Святитель всю жизнь вспоминал этот случай и не забывал каждый раз благодарить Бога за чудо.

 

Очень часто во время учёбы Николай Соболев посещал праведного протоиерея Иоанна Кронштадтского. Последнее его посещение было весной 1907 года. Он, вместе со своим другом Виктором Раевым, присутствовал на богослужении в Андреевском храме в г. Кронштадте. В тот же день студенты молились в алтаре храма.

 

Архиепископ Серафим позже вспоминал, как произошло его прощание с кронштадтским праведником. „Прощаясь с нами, о. Иоанн сначала благословил Витю Раева, а затем и меня. Витя, обойдя святой престол и как раз уже направляясь к арке для выхода из центрального алтаря, я подошёл к горнему месту за престолом алтаря. Вдруг о. Иоанн как молния бросился ко мне.

 

Я остановился на горнем месте. Батюшка крестообразно возложил руки на мою голову, поднял глаза к небу и трогательным голосом произнёс: „Да почивает над Вами благословение Божие”. Сразу почувствовал, как будто огненная искра спустилась на мою голову и достигла моих ног. Особая огромная радость наполнила моё сердце и всё моё существо. Я был как опьянён и начал шататься, боясь упасть. Весь этот день я испытывал благодатную, особую радость, чувствовал себя окрылённым и словно носился в воздухе”.

 

В годы учёбы Николай Соболев подружился с архимандритом Феофаном (Быстровым) – инспектором Санкт-Петербургской духовной академии. Когда архимандрит Феофан создал кружок по изучению и толкованию святых Отцов, Николай сразу же записался в него. Здесь оказались и его друзья – Иван Федченков и Виктор Раев. Кружок был назван в честь святого Иоанна Златоуста, и студенты скоро начали кратко называть его „Златоустовским”.

 

Изначально в кружке было всего пять человек, но затем их число увеличилось. Занятия в кружке проводились так: студенты читали отрывок из какого-либо сочинения того или иного святого отца, затем собирались вместе. После прочтения доклада одним из студентов, все остальные, вместе с архимандритом Феофаном, обсуждали его. Митрополит Вениамин вспоминает, что в то время Николай Соболев сомневался, сможет ли он выдержать тяжёлый монашеский подвиг.

 

Ситуация усугублялась тем, что во время учёбы архимандрит Феофан попросил Николая быстрее решить, как он планирует служить Церкви в будущем. Он не настаивал на том, чтобы Николай пошёл по пути монашеского служения, и не навязывал ему свою волю, но желал, чтобы он поскорее сделал свой выбор.

 

В это время Соболев написал письмо известному старцу Оптинской пустыни преподобному Анатолию (Потапову) и протоиерею Иоанну Кронштадтскому. Однако и на этот раз не получил ответа на свой вопрос. Старец Анатолий писал ему, что не может заочно дать ответ на этот вопрос, а отец Иоанн Кронштадтский не ответил на письмо.

 

По совету архимандрита Феофана, Николай Соболев посетил одного старца, который ответил ему двойственно: „Можешь принять, но можешь и не принять. Хочешь стать монахом, но и хорошим священником тоже можешь быть”.

Ответ Николай Соболев получил благодаря Ивану Федченкову. Ещё в 1905 году Федченков посетил Саровский монастырь, чтобы поклониться преподобному Серафиму Саровскому. Он знал, что Николай давно почитает этого святого, и поэтому принёс ему небольшую икону с ликом преподобного.

 

Позже митрополит Вениамин вспоминает, что не предполагал, как этот подарок сыграет ключевую роль в жизни Николая Соболева. Потому что Николай решил обратиться за советом относительно своего будущего пути именно к преподобному Серафиму. Помолившись перед подаренной ему Иваном Федченковым иконой, будущий архипастырь попросил преподобного Серафима дать ответ на волнующий его вопрос.

 

Вскоре после этого случайно обнаружил его жизнеописание. В нём говорилось о том, как в 1830 году один послушник из Глинской пустыни прибыл в Саров к отцу Серафиму за советом: поступить ли ему и его брату в монастырь. Святой старец ответил послушнику так: „Сам спасайся и брата спаси”.

 

Послушник принял монашество и впоследствии стал архимандритом и настоятелем Астраханской Чуркинской пустыни, а его брат стал иеромонахом в Козелецком Георгиевском монастыре. Эти слова из жизнеописания сильно впечатлили Николая. Его сомнения относительно его будущего пути окончательно рассеялись.

 

8 февраля 1908 года Николай Соболев, студент IV курса Академии, был пострижен в монахи.

 

С выбором имени будущего святителя связан следующий случай. Когда его спросили, какое имя он хотел бы получить, он ответил, что монах с самого начала должен отказаться от своей воли, и поэтому он готов принять любое имя. „Ну, смотрите, – ответил ему архимандрит Феофан (Быстров), – не будет ли вам тягостно, если вы получите неблагозвучное имя?”

 

Позже стало ясно, что монаху намеревались дать имя Досифей. Однако накануне пострига ректор Академии – епископ Сергий (Тихомиров), вспомнил, что обещал преподобному Серафиму назвать в его честь того студента, который первым пострижётся в монахи после его назначения на должность ректора.

 

Таким образом, Николай Соболев был пострижен в честь святого, к которому он обращался за помощью во время своих духовных поисков.

 

3/16 февраля 1908 года монах Серафим был рукоположен епископом Сергием в иеродиакона, а 18/31 марта – в сан иеромонаха.

Осенью 1908 года иеромонах Серафим защитил диссертацию на кафедре нравственного богословия: „Учение о смирении по Добротолюбию”. Будущий иерарх определял прежде всего сущность понятия „смирение” и подробно рассматривал различные его виды, такие как начальное, среднее и совершенное.

 

После этого иеромонах Серафим подробно раскрывал значение этой добродетели в деле спасения. Рецензент – профессор А. А. Бронзов, высоко оценил этот труд. Профессор отметил, что работа иеромонаха Серафима выходит за рамки кандидатской диссертации.

 

16 сентября 1908 года Учёный совет Санкт-Петербургской духовной академии постановил удостоить иеромонаха Серафима (Соболева) учёной степени „кандидата богословия” с правом получить степень магистра богословия, без сдачи новых устных экзаменов.

 

В 1908 году иеромонах Серафим начал преподавательскую деятельность в Пастырской школе, основанной Волынским и Житомирским архиепископом Антонием (Храповицким). В этой же школе оказался и Виктор Раев, который был пострижен в монахи с именем Иоанн.

 

Вскоре новопостриженный монах скончался от туберкулёза. Иеромонах Серафим взял и его часы, что оказалось непосильным трудом для него и навредило его здоровью. По этой причине иеромонах Серафим подал прошение о переводе, и в том же году он был назначен помощником ректора в Калужское духовное училище. Там, в Калужской губернии, прибыла и мать отца Серафима, которая поселилась в г. Перемышле.

 

Общение с детьми приносило иеромонаху Серафиму большую радость. Дети также любили своего наставника. „К нам, батюшка, к нам приходите!” – кричали дети, когда о. Серафим в свободные часы проходил по коридору. Будущий архипастырь старался войти в каждый класс и поговорить со всеми.

 

Не меньшим утешением для иеромонаха Серафима в этот период стало посещение Оптинской Введенской пустыни, которая свято хранила традиции древнего монашества. Частым гостем оптинских отцов стал и иеромонах Серафим. Особая духовная близость сложилась между ним и преподобным Анатолием (Потаповым), который стал его исповедником.

 

В декабре 1911 года о. Серафим был назначен инспектором в Костромское духовное училище. 22 декабря 1912 года иеромонах Серафим решением Священного Синода был назначен ректором Воронежской духовной семинарии с возведением его в сан архимандрита. Эту должность архимандрит Серафим занимал до 1918 года, когда семинария была закрыта коммунистическими властями.

 

Воронежская семинария в этот момент не была образцовой по отношению к дисциплине. Незадолго до назначения архимандрита Серафима в семинарии вспыхнул бунт. Волынский архиепископ Антоний (Храповицкий) писал о. Серафиму (Соболеву): „Вы назначены в самую безнадёжную и мятежную семинарию”.

 

Но архимандриту Серафиму повезло. Беседуя с учащимися вскоре после вступления в должность, он заметил, что некоторые воспитанники вели себя совершенно распущенно. Инспектор в тот же день представил новому ректору список нарушителей порядка и предложил их исключить. Однако о. Серафим говорил отдельно с каждым из провинившихся.

 

Виновников беспорядка он вызвал по одному и убедил их исправиться. Этот подход оказался плодотворным. Ситуация в Воронежской семинарии вскоре заметно улучшилась.

 

В 1915 году в семинарию была отправлена комиссия, которая дала о ней положительный отзыв. Член учебного комитета при Св. Синоде Пётр Фёдорович Полянский (позже митрополит Пётр – Патриарший Местоблюститель и священномученик) назвал семинарию одной из лучших в России.
Председатель учёного комитета Воронежской епархии, Острогожский епископ Владимир (Шимкович), в связи с улучшением ситуации в семинарии даже сказал архимандриту Серафиму: „Вы возродили нашу семинарию без каких-либо мер наказания, исключительно благодаря Вашей любви. Наверное, скоро вас сделают епископом. Русской Церкви нужны именно такие архиереи”.

 

Вскоре после прибытия в Воронеж архимандрит Серафим смог создать братство для оказания помощи бедным семинаристам.

 

28 января 1913 года новый ректор предложил руководству семинарии ходатайствовать перед правящим архиереем об открытии братства. Была избрана комиссия для разработки устава, и к концу учебного года братство, получившее имя святого апостола Иоанна Богослова, начало свою работу.

 

Его задачей было оказывать материальную помощь воспитанникам семинарии, у которых нет денег для оплаты обучения, для обеспечения одеждой, лечением, поездками на родину.

 

Архимандрит Серафим смог открыть и столовую для бедных студентов. В этой столовой к 1917 году питались 32 человека. Но будущий иерарх считал, что этого недостаточно, и начал собирать средства для открытия второй столовой. Он преуспел. К весне 1917 года столовая начала работать. В ней обедали более ста студентов.

 

Отец Серафим имел и другие послушания. Так, например, он принял участие в подготовке к канонизации Воронежского архиепископа Антония (Смирницкого). Архимандрит также был членом братства, носившего имя святых Митрофана и Тихона. Оно занималось проведением бесед и чтений, распространением брошюр и листовок, обучением прихожан, общим пением церковных песнопений.

 

С 1914 года о. Серафим был членом Попечительского совета по строительству Владимирского храма в г. Воронеже.

 

После прибытия в Воронежскую епархию о. Серафим получил должность главного редактора газеты „Воронежские епархиальные ведомости”. Помимо официальной части, в газете публиковалось много статей: против пьянства, сектантства, безверия. С начала Первой мировой войны будущий иерарх стал председателем Комитета по делам беженцев из западных областей России.

 

В Воронеже будущий архипастырь продолжал вести духовную жизнь. Он ежегодно ездил в Задонский монастырь на поклонение мощам св. Тихона Задонского. Во время своих поездок будущий архипастырь всегда посещал и находящийся в г. Задонске Скорбященский (Свято-Троицкий) женский монастырь.

 

Войну архимандрит Серафим воспринимал как наказание за грехи русского народа, не желавшего меняться к лучшему. «Господь нас наказывает за то, — говорил отец Серафим, — что мы не слушаем Его божественного гласа, не исполняем Его божественных заповедей. Мы не хотим жить так, как Богу угодно, а живем так, как нам хочется. Мы забыли о страхе Божием и предаемся бесстыдным страстям. Там, на бранном поле, рекой льется мученическая кровь наших братьев, а здесь как на празднике гремит музыка. Парки полны праздно шатающихся бездельников, а в театрах и кинотеатрах не стесняются ставить для публики безнравственные пьесы и фильмы. Даже Париж, отличающийся распущенностью, и тот обновился: там нет ни удовольствий, ни спектаклей; все увеселительные места закрыты. А у нас, православных русских людей, мы видим другое».

 

Занимая высокую должность, архимандрит Серафим был далек от тех поступков, которые противоречили его совести. Примером тому является его позиция по отношению к Григорию Распутину — приближенному царской семьи.

 

Архимандрит Серафим (Соболев) держался так, как подсказывала ему совесть. Еще в студенческие годы он был уверен, что Распутин несет России несчастье. Считал, что отрицательное отношение праведного Иоанна Кронштадтского к архимандриту Феофану (Быстрову) было связано с тем, что он ввел Распутина в царскую семью.

 

В последующие годы о. Серафим вполне определенно встал на сторону противников царского фаворита. В 1913 году в газете «Воронежские епархиальные ведомости», редактором которой был архимандрит Серафим, появилась статья священника Петра Петрова «Наши „пустосвяты”», с острой критикой различных аферистов и лжеюродивых, которые под маской Православия наживаются на доверчивых или экзальтированных людях.

 

Среди таких аферистов автор статьи дважды упомянул и Распутина, назвав его одним из самых известных «лицемеров-шарлатанов». Разумеется, в тех условиях позиция архимандрита Серафима могла только навредить его карьере. И все же статья вышла.

 

Позднее, уже в эмиграции, архиепископ Серафим указывал в своей корреспонденции, что именно Распутин является одним из виновников гибели православной России.
Революция и гражданская война застали будущего святителя в Воронеже.

 

Как известно, великий князь Михаил Александрович условно отказался от власти. В своем манифесте он заявил, что если народ пожелает и в будущем управляться монархом, он займет престол. К сожалению, в печати при публикации манифеста великого князя Михаила предпочли умолчать об условности его отречения.

 

Но были и исключения. Например, газета «Воронежские епархиальные ведомости» прямо указала, что отречение великого князя было условным. Без сомнения, эта маленькая, но важная заметка была заслугой редактора – архимандрита Серафима.

12 ноября 1917 года в Воронеже установилась власть большевиков и уже 8 февраля 1918 года в городе была открыта стрельба по крестному ходу монахов и прихожан Митрофановского монастыря. Новые власти не пощадили и Воронежскую духовную семинарию.

 

В марте 1918 года здание семинарии было захвачено красноармейцами. Архимандрит Серафим вместе с прихожанами семинарского храма «Св. апостол Иоанн Богослов» подал жалобу новым властям. Но письмо не тронуло воинствующих атеистов и ничего не изменилось.

В 1919 году Воронежский архиепископ Тихон (Никаноров) отправил архимандрита Серафима в Москву к патриарху Тихону со сведениями о ситуации в Воронежской епархии. К сведению было приложено и специальное письмо патриарху, содержание которого не было известно архимандриту Серафиму.

В письме архиепископ Тихон описывал способности и преданность архимандрита Серафима Церкви и рекомендовал его для архиерейской хиротонии в Московской епархии. Архимандрит Серафим смог доехать до Москвы и встретиться с патриархом, который прочитал письмо и сообщил ему содержание.

 

Патриарх Тихон не рукоположил архимандрита Серафима в викария Московской епархии, объяснив ему, что свободных мест нет. Но он благословил хиротонию архимандрита Серафима во второго викария Воронежской епархии, ссылаясь на то, что решение об открытии второго места викария в этой епархии было принято два года назад. Но гражданская война помешала осуществить эту хиротонию.

В первой половине октября 1919 года белая армия генерала А. И. Деникина заняла Воронеж, но в конце месяца к Воронежу снова наступали красные. Архимандрит Серафим не знал, как поступить – идти на юг с армией Деникина или остаться в Воронеже. Очевидно, такие колебания были и у его брата – иеромонаха Сергия, который был рукоположен в 1916 году в Митрофановском монастыре и служил в Воронеже.

За советом архимандрит Серафим решил обратиться к старцу Аарону, который был парализован и жил недалеко от Воронежа. «Не бойся, ты попадешь в хорошую маленькую страну», – сказал старец о будущей судьбе архимандрита Серафима. «Как понимать ваши слова?» – спросил архимандрит. «Когда приедешь, поймешь», – был ответ старца.

 

Мать о. Серафима, Мария Николаевна, понимала, что если коммунисты захватят Воронеж, они не пощадят ее сыновей. Поэтому она попросила их уехать вместе с Белой армией. На прощание Мария Николаевна благословила архимандрита Серафима иконой Божией Матери со словами: «Вверяю тебя Покрову Божией Матери».

 

Архимандрит Серафим и иеромонах Сергий покинули Воронеж в последний момент в открытом вагоне, нагруженном углем для паровоза. Отъезд братьев из Воронежа был совершенно своевременным. Вошедшие в город коммунисты не пощадили тех, кого подозревали в связи с войсками белых. 9 января 1920 года в Митрофановском монастыре был повешен на царских вратах Воронежский архиепископ Тихон (Никаноров), который теперь причислен к лику святых новомучеников Русской православной церкви.

 

В южной части России архимандрит Серафим перешел в подчинение Высшего церковного управления (ВЦУ). Оно было создано, чтобы принимать самостоятельные решения по срочным и важным вопросам, так как связь с патриархом Тихоном была прервана. В подчинении ВЦУ оказались более десяти архиереев. Здесь издавалась газета «Церковные ведомости», открывались новые епархии и викариатства, совершались архиерейские хиротонии.

 

Патриарх Тихон впоследствии утверждал все кадровые решения, принятые ВЦУ. Председателем ВЦУ был архиепископ Митрофан (Симашкевич), затем архиепископ Димитрий (Абашидзе). Почетным председателем ВЦУ был будущий глава Русской православной церкви за границей (РПЦЗ) митрополит Антоний (Храповицкий).

В декабре 1919 года архимандрит Серафим был назначен ВЦУ ректором Духовной семинарии в Екатеринославе. Но приступить к исполнению своих служебных обязанностей отец Серафим так и не смог, так как Екатеринослав в тот же момент был занят бандами атамана Н. И. Махно. 7 мая 1920 года архимандрит Серафим был назначен ректором Духовной семинарии в Симферополе.

 

Вскоре после этого был поднят вопрос об архиерейской хиротонии архимандрита Серафима. Особенно настаивал на этой хиротонии архиепископ Феофан (Быстров). 24 сентября 1920 года ВЦУ на своем заседании приняло решение рукоположить архимандрита Серафима в Лубенского епископа, викария Полтавской епархии.

 

Данное определение было подписано правоправящим архиереем Таврической епархии – архиепископом Димитрием (Абашидзе), Севастопольским епископом Вениамином (Федченковым) и секретарем Е. И. Махароблидзе.

 

14 октября, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, в храме «Св. Александр Невский» архимандрит Серафим (Соболев) был рукоположен в епископа Лубенского, викария Полтавской епархии. Незадолго до этого из Херсонского монастыря в Симферополь для участия в заседании ВЦУ прибыл митрополит Антоний (Храповицкий). Он возглавил праздничное богослужение и архиерейскую хиротонию архимандрита Серафима.

До падения Крыма под ударами Красной армии оставался всего один месяц. За это время епископ Серафим руководил семинарией, а также посещал войска, оборонявшие Крым.

Когда Красная Армия вошла в Крым, епископ Серафим предался тяжким размышлениям о том, что делать в будущем: уезжать в эмиграцию или оставаться в России. С одной стороны, архиепископ Димитрий (Абашидзе) оставался в России, с другой стороны – большая часть архиереев ВЦУ, в т.ч. и митрополит Антоний (Храповицкий), архиепископ Феофан (Быстров) и Вениамин (Федченков), решили эмигрировать.

После молитвы перед чудотворной Курско-Коренной иконой Божией Матери епископ Серафим пошел к архиепископу Димитрию (Абашидзе) за благословением остаться в России. Но архиепископ Димитрий не дал ему благословения. «Не могу этого сделать! – сказал он. – Если после этого с вами случится что-то плохое, я буду мучиться тем, что дал вам благословение». Чтобы узнать волю Божию, архиереи решили бросить жребий. На одном листочке написали «уезжаю», а на другом – «не уезжаю».

 

После молитвы перед иконой Божией Матери архиепископ Димитрий вытащил второй листочек. Судьба епископа Серафима была решена. 14 ноября 1920 года на пароходе «Херсонес» епископ Серафим покинул родную землю.

Вскоре после прибытия в Константинополь, архипастырь с разрешения ВЦУ преподавал догматическое богословие в Высшей духовной школе Вселенской Патриархии на острове Халки.

Весной 1921 года архиепископ Евлогий (Георгиевский), управляющий русскими приходами в Западной Европе, назначил епископа Серафима настоятелем церкви «Св. Николай Мирликийский Чудотворец» в Софии. В апреле 1921 года назначение епископа

 

Серафима настоятелем церкви «Св. Николай» было подтверждено Высшим церковным управлением за границей. 28 апреля 1921 года митрополит Антоний (Храповицкий) сообщил патриарху Тихону о назначении епископа Серафима настоятелем храма «Св. Николай» в Софии. 19 мая 1921 года епископ Серафим вместе с братом своим иеромонахом Сергием прибыли в Болгарию.

Назначение епископа Серафима вызвало недовольство со стороны протопресвитера Георгия Шавельского, который не скрывал желания занять настоятельское место. Свое отношение к новому настоятелю о. Георгий выразил еще в день приезда епископа Серафима в Софию, демонстративно отказавшись встретить его на вокзале. Не встретили архипастыря и клирики храма «Св. Николай» – протоиереи А. Рождественский и В. Флоровский.

 

Но епископ Серафим не хотел конфликта и на следующий день смиренно отправился к подчиненным ему священникам. Миролюбие епископа Серафима священники оценили по достоинству и сразу же установились добрые отношения.

 

31 августа 1921 года Высшее церковное управление за границей назначило епископа Серафима управляющим русских православных общин в Болгарии, сохранив за ним должность настоятеля Русской церкви «Св. Николай» в Софии.

 

Патриарх Тихон признал архиерейскую хиротонию епископа Серафима и его назначение в Болгарию. Это подтверждают списки законных архиереев, которые тайно высылались из Москвы. В эмиграцию попало несколько таких списков в 20-е годы.

 

В списках 1921 и 1922 годов епископ Серафим был назван Лубенским. В списке 1928 года об епископе Серафиме писалось как о переведенном в Богучар. При этом в документе подтверждалось, что архипастырь является управляющим русскими общинами в Болгарии. Очевидно, патриарх Тихон изменил титул епископа Серафима на «Богучарский» в конце 1921 года, поскольку именно в октябре того же года на Лубенскую кафедру был поставлен епископ Григорий (Лисовский).

 

Однако в эмиграции о новом титуле узнавали не сразу, и поэтому во всех документах Русской зарубежной церкви вплоть до 1929 года епископ Серафим продолжал именоваться Лубенским. Только в 1929 году Архиерейский Синод РПЦЗ по просьбе епископа Серафима постановил называть его в будущем «епископом Богучарским».

 

До конца жизни епископ Серафим оставался на своей должности управляющего русскими приходами в Болгарии, сначала под юрисдикцией Русской Зарубежной Церкви, затем под юрисдикцией Московской Патриархии. Свой пост святитель не покинул даже когда в Софию вошли советские войска.

 

Местом служения епископа Серафима стал храм «Св. Николай» на бульваре «Царь Освободитель». Этот храм был построен еще до Первой мировой войны при посольстве Российской империи и был освящен 24 ноября 1914 года. Но после русского переселения этот храм стал духовным центром эмиграции в Болгарии. Кроме церкви «Св. Николай», в подчинении епископа Серафима находились монастыри: Ямболский «Св. Спас» и Асеновградский «Св. св. Кирик и Иулита», а также русские приходы в Варне, Пловдиве, Пернике, Русе (Русчук), Пещере, Цариброде (недалеко от г. Шумен), в Княжево (квартал Софии) и на Шипке.

 

В начале своего пребывания в Софии епископ Серафим участвовал в работе монархических партий, но вскоре отошел от политики и занимался только церковными делами.

Отказ русской общины от вмешательства в политику не означал, что проблемы русских беженцев в приходе игнорировались. Проблем было много, причем самой серьезной для беженцев был материальный вопрос. Для этого в 1921 году при храме было образовано братство, которое заботилось о материальном обеспечении нетрудоспособных прихожан. Некоторых из них святитель устраивал в больницу, других – в инвалидный дом, третьих – в монастырь. Были и такие беженцы, которых епископ кормил в своем доме.

 

Чтобы содержать бедных больных, епископ Серафим смог получить от Министерства внутренних дел разрешение на сбор специальных денежных пособий на улицах Софии. Собранные деньги использовались для обеспечения бесплатных мест в больницах города.

Архипастырь организовал также комитет по сбору помощи для поддержки русских монахов на Афоне, которые после революции оказались в тяжелом положении, подвергались притеснениям со стороны греческого правительства и даже часто голодали.

 

То, что владыка попал в Болгарию, было явным проявлением Божьего Промысла. Еще в России архипастырь испытывал особую симпатию к Болгарской церкви. Епископ Серафим почитал преподобного Иоанна Рыльского и вскоре после приезда в Болгарию посетил Рыльский монастырь, где поклонился мощам святого. Впоследствии посещал этот монастырь довольно часто. Архипастырь сочинил «Акафист преподобному Иоанну Рыльскому».

 

Он считал, что преподобный Иоанн Рыльский не покидает его и постоянно чувствовал помощь святого. Осенью 1922 года он удостоился замечательного видения, в котором в неземном свете ему явились три святых по имени Иоанн: св. ап. ев. Иоанн – любимый ученик Христа – святой Иоанн Богослов, преподобный Иоанн Рыльский (названный так в честь св. Иоанна Богослова) и праведный старец Иоанн Кронштадтский (названный в честь преп. Иоанна Рыльского). С волнением епископ Серафим поклонился им на коленях, и святые мужи благословили его.

 

Тяжелая болезнь (туберкулез) не помешала епископу Серафиму регулярно совершать богослужения. Архипастырь строго служил во все воскресные и праздничные дни, а каждый четверг читал Акафист св. Николаю Мирликийскому. Службы совершал спокойно и благоговейно.

После каждого богослужения архиепископ Серафим произносил проповедь, простую и чуждую внешних эффектов. Большое внимание святитель уделял церковному хору, в который привлекал опытных дирижеров. Пока был жив архиепископ, хор был настоящей достопримечательностью Софии и одним из лучших в Болгарии. По хору русского храма равнялись и певческие хоры Болгарской церкви, даже и хоры кафедрального собора «Св. Неделя» и патриаршего храма «Св. Александр Невский».

Были востребованы и богослужебные традиции Русской церкви. Софийский митрополит Стефан (Шоков) понимал, что у русского духовенства можно многому научиться. С 1940 года, по договоренности с архиепископом Серафимом, болгарский Святой Синод начал отправлять в русский храм молодых диаконов для прохождения практики и приобретения богослужебных навыков. К этому следует добавить, что пока был жив архиепископ Серафим, а также позже, до 1968 года, богослужения в русском храме совершались ежедневно – утром и вечером.

 

По свидетельствам духовных чад архипастыря, богослужение, как и частная молитва, были для него так необходимы, как дыхание. Архипастырь молился Иисусовой молитвой. Вскоре после приезда в Болгарию епископ Серафим содействовал переезду в эту страну своего учителя – архиепископа Феофана (Быстрова).

 

Показателен и еще один факт. В 1935 году Св. Синод Болгарской церкви передал архиепископу Серафиму монастырь «Св. архангел Михаил» над селом Кокаляне, Софийской области.

 

Со стороны БПЦ было предъявлено условие, чтобы в обитель принимались не только русские, но и болгары «с целью иметь их как рассадник истинного монашества для болгарских монастырей». Архиепископ Серафим, конечно, не имел ничего против этого.

Несмотря на свою занятость, владыка всегда находил время для чтения душеполезной литературы. Он очень любил читать жития святых. За свою жизнь святитель 11 раз полностью прочитал 12-томное собрание «Жития святых» святителя Димитрия Ростовского.

 

Служение епископа Серафима в храме «Св. Николай» на бульваре «Царь Освободитель» продолжалось до 1934 года. В том же году Болгария официально признала СССР и установила дипломатические отношения с советским правительством.

 

Во время предварительных переговоров советские представители потребовали передать СССР русское церковное имущество в Болгарии. Выполнение этого требования означало, что храмы могли быть подвергнуты поруганию, как это произошло, например, в Иране и Австрии. Епископ Серафим еще задолго до официального признания обратился к государственным властям Болгарии с просьбой не допускать в стране ущемления имущественных прав Русской церкви. Болгарский Св. Синод также включился в это дело.

В результате болгарское правительство, хотя и решило передать храмы СССР, все же предъявило советскому правительству требование не прекращать в них богослужения. Окончательное решение было компромиссным – СССР согласился подарить эти храмы Болгарии при условии, что ими будет управлять Болгарская церковь, без участия русских эмигрантов. В 1934 году все указанные объекты были переданы Болгарской церкви. В результате епископ Серафим был выселен из квартиры посольства.

Но русской общине не пришлось долго искать новое место. Болгарская православная церковь передала русской общине храм «Св. Николай» на ул. «Царь Калоян», при этом приход этого храма перешел в церковь «Св. Николай» на бул. «Царь Освободитель». За десять лет храм «Св. Николай» на ул. «Царь Калоян» стал центром церковной жизни русской эмиграции и местом главного служения епископа, а вскоре и архиепископа Серафима.

Болгарская Церковь передала русским эмигрантам вместо храма на Шипке – храм «Св. Афанасий Великий» в Варне, а вместо Ямболского монастыря – Кокалянский монастырь «Св. архангел Михаил». Настоятелем этого монастыря в последующие годы и до самой своей кончины в 1948 году был архимандрит Сергий – младший брат епископа Серафима. Отец Сергий доставлял епископу Серафиму много забот. Архимандрит постоянно страдал от невыносимых головных болей. Он лечился от различных недугов и часто был близок к смерти. Архиепископ Серафим всю жизнь поддерживал брата терпением и верой.

 

В том же году, когда русская община перешла в храм «Св. Николай» на ул. «Калоян», Архиерейский Собор Русской Зарубежной Церкви возвел епископа Серафима в сан архиепископа. Однако высокий сан очень мало изменил жизнь иерарха. Архиепископ в 1934 г. снял очень скромную и лишенную даже элементарных удобств квартиру на ул. «Велико Тырново». Архипастырь вообще избегал роскоши и пристрастия к вещам. Святитель говорил: «Вещи меня обременяют. Они тяжесть для души».

 

Доростольский митрополит Иларион (Цонев) свидетельствует, что уже в те годы жители Софии видели в архиепископе Серафиме угодника Божия. «Многие считали владыку духовно прозорливым, – пишет митрополит Иларион. – Почитание и сыновняя преданность архиепископу Серафиму было огромным в то время – и от русских, и от болгар».

Прозорливость архиепископа испытал на себе и студент Димитр Цонев, будущий митрополит Иларион. «Митя станет монахом», – уверенно сказал однажды о нем архиепископ.

 

Интересный случай был связан с одним русским эмигрантом – доцентом одного из русских университетов. В тяжелые годы эмиграции он не мог написать магистерскую диссертацию, а следовательно – и получить место в университете. Во время исповеди этот человек поделился своей скорбью с архипастырем. На вопрос: «Стану ли магистром?», святитель ответил: «Не печалься, еще четыре года и станешь». Слова архиепископа Серафима совершенно точно сбылись, и через четыре года, после защиты диссертации этот же эмигрант был назначен профессором в одном из университетов.

Одна духовная дочь вспомнила, как, идя к архипастырю на исповедь, подумала: «Владыка, наверное, любит русских духовных чад больше, чем болгар». Эти мысли не имели ни малейшего основания и были очевидным искушением. Конечно, об этой мысли она не решилась ему сказать, но старец, улыбаясь, ласково сказал: «Ах, ты, радость моя! Я очень, очень люблю болгарских девочек!» А затем легонько постучал девушку по голове, как будто прогоняя ее глупые мысли.

 

Одна женщина из прихода Русской церкви «Св. Николай» рассказывает следующую историю: она только что вышла замуж за неверующего мужчину и хотела познакомить его с владыкой, чтобы приобщить его к вере. В воскресенье они пошли вместе в храм. Молодой человек встал у входа в храм под предлогом, что ему душно. После службы архипастырь направился к выходу.

 

Молодому человеку не понравилось, что все берут благословение у архиерея. Он с раздражением подумал: «Владыка обыкновенный человек. Почему так много ему кланяются?!» А архиерей, поравнявшись с ним, раздвинул толпу, обнял его, слегка похлопал по голове и тихо сказал: «Действительно, я обыкновенный человек. А ты люби больше свою жену и больше ей верь!»
Это произвело на молодого человека очень сильное впечатление, и он с тех пор изменил свое отношение не только к владыке, но и к вере.

Духовные чада архиепископа Серафима вспоминают, что часто во время исповеди он им напоминал забытые грехи, а также отвечал на мысленные вопросы исповедующихся. «Это случайно, – улыбаясь, говорил архипастырь в ответ на недоумение своих духовных чад. А когда владыка узнавал, что кто-то пытается записывать подобные случаи, он строго им запрещал. И все же, до нас дошли достаточно свидетельств о проявленных им духовных дарованиях. Многие такие случаи описали в своих воспоминаниях духовные чада архиепископа – епископ Партений (Стаматов) и архимандрит Александр (Петранов).

 

Прихожане замечали и силу молитв архиепископа Серафима.
Архимандрит Пантелеймон вспоминает, что все, кто приходил к владыке со своей скорбью, уходили успокоенными и окрыленными. По свидетельствам архимандрита Пантелеймона, молитва архиепископа Серафима иногда возвращала к жизни даже безнадежно больных.

С духовными чадами архипастырь переписывался. Иногда из-за занятости он ограничивался определенным количеством писем в месяц, но всем успевал ответить. Случалось, в своих письмах он напоминал своим адресатам о забытых ими грехах или помыслах. Епископ Партений, например, вспомнил, что однажды у него возник помысел против митрополита Филарета (Дроздова).

 

О своем помысле епископ сразу забыл, но вскоре получил письмо от архиепископа Серафима. Между прочим, там говорилось: «Никогда не осуждай митрополита Филарета. За это Господь может строго тебя наказать, потому что Филарет – великий угодник Божий и святой отец». Напомним, что митрополит Филарет еще не был причислен к лику святых и о его канонизации в годы разорения Русской Церкви даже не могло быть и речи.

Сам архиепископ Серафим чувствовал свою близость к Богу, Его присутствие. «Когда мы умрем, тогда поймем, насколько близки нам были Спаситель, Божия Матерь и все святые, как они снисходили к нашим немощам и как исполняли наши молитвы», – говорил архипастырь. А вот и любимая фраза иерарха: «Господь близко. Если Его позовешь, Он сразу откликнется». Часто владыка совершенно искренне, можно сказать – по-детски, записывал свои просьбы и молитвы к Богу, Божией Матери и святым, чувствуя их близость.

К иерарху за молитвенной поддержкой обращался и Экзарх Болгарской Церкви – митрополит Стефан, хотя отношения между ними не всегда были гладкими. Важно и то, что в 1948 г., после его увольнения на покой и фактически под домашним арестом, Софийский митрополит Стефан находил утешение в переписке с архиепископом Серафимом.

 

Неудивительно, что архиепископ Серафим пользовался любовью своего паствы. Общение с ним наполняло человека теплым чувством. Духовный сын архиепископа, Иван Всеволодович Шпилер, вспоминает: «Однажды познакомившись с Владыкой, хотя бы и очень кратко пробыв рядом с ним, любой человек сразу приближался к постижению того, чего всю свою жизнь упорными поисками, возможно, никогда бы и не узнал.

 

Даже от одного того, что Владыка находится рядом, человеку становилось так хорошо, независимо от состояния, в котором он пришел к нему. Это испытывали все и всегда <…> Я полностью убежден, что это совершенно то же состояние по свойству и роду, как было у Мотовилова с преподобным Серафимом Саровским. Свидетельствую и осмеливаюсь утверждать, что от владыки Серафима обильно струилась Божия благодать, сильнейшим и постоянным носителем которой был он – это вне всякого сомнения. Ощущение от присутствия владыки в доме сохранялось надолго после его посещения».

 

Большую любовь к архиепископу испытывали софийские студенты, которые не только посещали его службы, но и ходили к нему домой на исповедь. Одним из качеств архипастыря, по свидетельству знавших его людей, было то, что со всеми – и с официальными лицами, и с духовными чадами – он разговаривал одинаково.

 

Архиепископ Серафим любил посещать русскую гимназию. Он присутствовал на занятиях, а после окончания все дети собирались в храме, где владыка произносил перед ними горячую проповедь.

С 1920 по 1945 год архиепископ Серафим находился в подчинении Русской Православной Зарубежной Церкви (РПЦЗ). При этом святитель был далек от крайностей и старался удерживать Зарубежный Синод от радикальных действий.

 

Так в 1926 г., когда Архиерейский Синод РПЦЗ попытался принять решение о замене катехизиса святителя Филарета Московского катехизисом митрополита Антония (Храповицкого), тогда архиепископ Феофан (Быстров) и епископ Серафим (Соболев) решительно воспротивились и заявили, что Св. Синод не может брать на себя такие полномочия без разрешения Русской Церкви.

 

В том же году, когда Архиерейский Синод РПЦЗ начал предпринимать шаги в пользу признания автокефалии Польской Церкви, оба архипастыря – архиепископ Феофан и епископ Серафим – протестовали и заявили, что без воли московской церковной власти Архиерейский Синод не имеет права решать такие вопросы.

 

Как и большинство зарубежных архиереев, архиепископ Серафим отрицательно воспринял «Декларацию митрополита Сергия (Страгородского). Но несогласие с митрополитом Сергием не доводило святителя до крайностей. Так в 1935-1936 гг. архиепископ Серафим отправил в Россию несколько экземпляров своей книги «Новое учение о Софии – Премудрости Божией», при этом отправил их именно митрополиту Сергию».

В 1920-1940 гг. архиепископ Серафим выступил против неправославных взглядов, проникших в православное богословие – учения митрополита Антония (Храповицкого) об искуплении и учения протоиерея Сергия Булгакова о Софии – Премудрости Божией. Основываясь на авторитетах святых Отцов, архиепископ Серафим просто и по существу показал, что эти учения противоречат Преданию Церкви.

 

Учение митрополита Антония было подвергнуто критике в книге архиепископа Серафима «Искажение православной истины в русской богословской мысли». Учение протоиерея С. Булгакова архиепископ Серафим подверг критике в своих сочинениях: «Новое учение о Софии – Премудрости Божией», «Защита софианской ереси протоиереем Сергием Булгаковым перед Архиерейским Собором Русской Зарубежной Церкви» и «Протоиерей Сергий Булгаков как толкователь Священного Писания».
1 января 1938 г. за сочинение «Новое учение о Софии – Премудрости Божией» он был удостоен ученой степени магистра богословия. 4 января 1938 г. решение было утверждено Св. Синодом, после чего архиепископ Серафим был включен в состав Научного комитета при Архиерейском Синоде Русской Зарубежной Церкви. Архиепископ Серафим боролся также с возникшими в Болгарии ересями – дъновизмом и добросамарянством.

 

Иерарх уделил внимание вопросу о государственном устройстве России. Этому вопросу святитель посвятил книги «Русская идеология» и «Об истинном монархическом миросозерцании». Основой для благополучия государства архиепископ Серафим считал симфонию властей – церковной и царской. Эта идея была сформулирована императором Юстинианом в VI веке и состояла в органичном взаимодействии двух Божиих даров – священства и царства.

 

Церковь, согласно учению императора Юстиниана, должна заботиться о духовном состоянии империи, в то время как государство должно заботиться о Церкви. Архиепископ Серафим считал, что уничтожение этой симфонии привело Россию к катастрофе 1917 г. Архипастырь был убежден, что в России необходимо восстановить монархическое управление. При этом архипастырь был против абсолютизма и подчинения Церкви государству.

 

В годы Второй мировой войны Болгария была союзником Германии. В эти годы некоторые русские священнослужители были за победу Германии и даже молились об этом. Однако архиепископ Серафим никогда не служил молебен за победу Германии, а кроме того категорически отказывался благословлять русских эмигрантов на борьбу против России, говоря, что воевать против своей родины – это грех.

 

В 1943 г. архиепископ Серафим отказался участвовать в Венском совещании архиереев Русской Зарубежной Церкви, которое объявило непризнание патриарха Сергия (Страгородского).

В сентябре 1944 г. в Болгарию вошли советские войска. К власти в стране пришла коммунистическая партия. Начались аресты как бывших участников белогвардейских формирований, так и совершенно непричастных к политике русских эмигрантов. В таких случаях к архипастырю часто обращались за молитвенной помощью.

 

Духовная дочь архиепископа Серафима рассказала ему об аресте одного из членов епархиального совета. Жена арестованного со слезами на глазах попросила святителя помолиться за него. После молитвы к Богородице (в кабинете архиепископа всегда было две особо почитаемые им иконы Божией Матери – Боголюбская и Курско-Коренная), архиепископ Серафим обратился к женщине и уверенно сказал ей, что ничего плохого не случится с ее мужем.

 

Через два дня стало известно, что у генерала, который вел дело и был очень суровым человеком, в России скоропостижно скончался сын. Вместо улетевшего в Москву генерала, дело взял другой следователь, более мягкий, который вынес оправдательный приговор члену епархиального совета. В Софии хорошо знали и о других случаях молитвенной помощи архиепископа арестованным.

 

В середине февраля 1945 г. архиепископ Серафим через Софийского митрополита Стефана, который отправлялся в Москву, отправил свое приветствие Поместному Собору, созванному для избрания нового патриарха на место скончавшегося патриарха Сергия.
Тогда архиепископ Серафим отправил свои книги патриаршему местоблюстителю митрополиту Алексию (Симанскому), будущему патриарху. 2 марта 1945 г. архиепископ Серафим отправил письмо патриарху Алексию I, в котором поздравил его с избранием.

15 апреля 1945 г. архиепископ Серафим написал патриарху Алексию еще одно письмо, в котором кратко изложил свою биографию и просил принять его под юрисдикцию Московской патриархии.

 

30 октября 1945 г. архиепископ Серафим и 7 русских приходов в Болгарии были приняты под юрисдикцию Московской патриархии. Управление этими приходами было поручено архиепископу Серафиму под прямым подчинением Московского и всея Руси Патриарха.

Весной 1946 г. русская община вернула себе храм «Св. Николай» на бульваре «Царь Освободитель», который еще не был полностью восстановлен после бомбардировок. В Лазареву субботу храм был освящен, а на Вербное воскресенье в нем состоялось первое после восстановления архиерейское богослужение.

В мае 1946 г. в Софию прибыла делегация Русской Церкви во главе с Московским и всея Руси патриархом Алексием. Святейший Патриарх совершил богослужение в храме «Св. Николай».

 

В своей проповеди архиепископ Серафим сказал: «Двадцать пять лет мы были отделены от нашей матери – Русской Церкви. Но это разделение было лишь внешним явлением, ибо в наших сердцах было полное единение с вами, со всеми братьями из нашей родины, с теми, кто признает Патриаршую Церковь в России».

 

Эти слова объясняют стремление архиепископа Серафима к единству с Церковью в Отечестве. Архиепископ видел, что различий в догматах нет, что Церковь чиста от ересей. И следовательно, архипастырь не находил причин для того, чтобы быть вне единства с ней. Поэтому переход к Московской патриархии был для него естественным и вполне логичным. Но выходя из Русской Зарубежной Церкви, архиепископ Серафим всегда воздерживался от того, чтобы ее осуждать.

В 1948 г. он участвовал во Всеправославном совещании в Москве. Архипастырь прочитал три доклада – об англиканской иерархии, об экуменическом движении и о новом календарном стиле.

Архипастырь не отрицал богословский диалог и обдуманно подходил к проблеме взаимоотношений с инославными. Настаивая на том, что диалог должен быть серьезным и взвешенным. Позиция архипастыря нашла отражение в его докладе «Об англиканской иерархии». Архипастырь допускал даже сотрудничество с инославными христианами.

 

Например, в борьбе с коммунистическим безбожием. Одновременно с этим святитель отрицал возможность компромиссов по догматическим вопросам и настаивал, что участие в экуменическом движении для Православной Церкви невозможно. Архипастырь высказался также против перехода Русской Церкви к новому календарному стилю.

В последние годы своей жизни архиепископ Серафим активно участвовал в борьбе против новых тенденций в Болгарской Православной Церкви. В Болгарии они касались как ограничения архиерейской власти в пользу белого духовенства, так и проведения реформ, которые состояли в сокращении богослужений, второго брака для духовенства и т.д.

 

В 1949 г. в печатном органе Св. Синода Болгарской Церкви «Церковен вестник» появилась статья архиепископа Серафима против экуменизма, второбрачия духовенства и принижения роли Св. Синода в церковном управлении за счет назначения белого духовенства. Иерархи Болгарской Церкви впоследствии отмечали, что выступление архиепископа Серафима в болгарской печати помогло прекратить разгоревшийся в Болгарской Церкви смуту.

Несмотря на государственный запрет церковной благотворительности, архиепископ Серафим сумел ввести таковую через православное сестричество. С его помощью создавались бригады для благоустройства кладбищ, организовывались паломничества (иногда массовые) и даже проводились беседы на духовные темы.

 

Еще одной задачей архипастыря было создание в Болгарии монастыря. Разрешения на открытие женской обители он добивался не один год, и его мечта осуществилась всего за несколько месяцев до его смерти. Болгарское руководство откликнулось на уважаемого иерарха. За открытие русского монастыря ходатайствовала и Болгарская Церковь.

 

Один из самых влиятельных ее архиереев – Врачанский митрополит Паисий (Анков) указывал, что в Болгарской Церкви наблюдается упадок общежитийного монашества. Иерарх считал, что монастырь «Покров Богородичен» принесет большую пользу, так как возродит монашескую жизнь в стране.

Первоначально архиепископ Серафим планировал построить рядом с русским храмом «Св. Николай» здание для монашеской общины. В планах иерарха было и строительство свечного завода для содержания новой обители, так как сестры не смогли бы содержать монастырь только своим рукоделием. Инициатива архиепископа Серафима была поддержана патриархом Алексием I.

 

На нужды строительства Святейший Патриарх отправил 600 тысяч левов, что равнялось около 11 тысячам рублей. Предстоятель Русской Церкви отправил в дар обители Козельщанскую икону Божией Матери, которая стала одной из святынь монастыря.

 

Проблемы возникли с помещением для обители. Власти не разрешили открыть монастырь в центре города, а руководство Болгарской Церкви разрешило вместо завода открыть только свечную мастерскую с условием, что свечи будут продаваться только в русских храмах. Но архиепископ Серафим нашел выход. Он решил, что новая обитель будет снабжаться хлебом из Кокалянского монастыря, а производство свечей, хоть и небольшое, будет помогать сестрам не бедствовать. Кроме того, монастырь стал получать большую помощь.

 

Узнав, что архиерей Русской Православной Церкви хочет открыть монастырь, хотя бы и в Болгарии, это возмутило советское руководство. Активно стал препятствовать этому делу председатель Совета по делам РПЦ – Г. Карпов. Но работа по созданию монастыря не прекратилась.

 

В декабре 1949 г. департамент исповеданий передал новой монашеской обители квартиру из пяти больших комнат на ул. „Шестого сентября”. В конце декабря монахиням было разрешено заселиться в помещение. Архиепископ Серафим планировал постричь в монашество трех девиц, а затем увеличить их число. Желающих поступить в монастырь с самого начала было немало. Иерарху пришлось даже удерживать этот наплыв, так как обитель в этот момент могла принять не более семи сестер.

 

Архипастырь тщательно следил, как идет обустройство монастыря, считая его своим дитям. „Я верю, – писал архиепископ Патриарху Алексию, – что Божия Матерь не оставит нашу женскую обитель. Я вручил ее Покрову Божией Матери. А Вас, Святейший Владыка, покорно прошу благословить называть открывающуюся женскую обитель „Покров Пресвятой Богородицы”.

 

Архипастырь был уже близок к смерти. Но даже прикованный к постели, он продолжал работать над обустройством обители. Разговаривая с монахинями о монастыре, он точно описывал помещения, в которых никогда не бывал. А когда сестры спрашивали, откуда он все это знает, архипастырь улыбался и отвечал: „А разве нет?”

 

Одно из духовных чад архиепископа – архимандрит Александр (Петранов) – вспоминает, что незадолго до смерти архиепископ Серафим посоветовал ему писать письма ему и после смерти, как живому.
„Когда вам станет тяжело, – говорил архиепископ, – напишите мне письмо… и оставьте его на моей могиле. Если я получу милость от Господа, я утешу вас и помогу вам”. По свидетельству архимандрита Александра, архипастырь заранее предсказал свое скорое отшествие.

26 февраля 1950 г., в Неделю Православия, в 15 часов архиепископ Серафим (Соболев) завершил свой земной путь в своей квартире на ул. „Велико Тырново”. На следующий день его тело было перенесено в храм „Св. Николая Мирликийского”. До поздней ночи жители Софии прощались с любимым болгарами и русскими архиереем.

 

Отпевание состоялось 1 марта. Богослужение возглавил заместитель председателя Св. Синода БПЦ,

 

Врачанский митрополит Паисий, в сослужении пяти архиереев (еще два архиерея молились в св. алтаре), семи архимандритов, одного игумена, трех иеромонахов, двух протоиереев, двух иереев, а также трех диаконов.

 

После завершения отпевания была прочитана соболезнующая телеграмма от Московского и всея Руси Патриарха Алексия I.

 

В тот же день, согласно решению Св. Синода Болгарской Церкви, архиепископ Серафим был похоронен в крипте храма „Св. Николая”.

Почитание архиепископа Серафима началось почти сразу после его кончины. В гробницу архипастыря стали приходить страждущие, которые находили исцеление и утешение после молитв у его гроба. Архимандрит Александр пишет, что архиепископ Серафим явился ему во сне вскоре после смерти и сказал: „Хотя я и умер, для вас я всегда буду жив”.

 

И действительно, с первых дней своего преставления в Господе святитель с места своего вечного покоя начал утешать небесной помощью тех, кто просил его помощи.

 

В августе 1950 г. настоятельница монастыря „Покров Пресвятой Богородицы”, монахиня Серафима (Ливен), написала святейшему Патриарху Алексию, что во всех скорбях сестры обители получают невидимую помощь от святителя.

 

Прихожане храма „Св. Николая” начали писать ему в крипте просительные письма, которые опускали в специальные отверстия вокруг надгробия. Число почитающих архиепископа Серафима с каждым годом продолжало расти.

 

Сразу стали записываться и произошедшие чудеса по молитвам святителя, большая часть из них опубликована. И до сих пор не иссякает обильный источник благодатной помощи, подаваемой Богом по молитвам этого Его угодника.

 

Информационная служба Архиерейского Собора

 

Источник – Официальный сайт Подворья Русской православной церкви в Софии